Советская школа полвека тому назад. Как это было. Часть I. Советская школа


Вся правда про советские школы.

Уж не знаю почему, но одним из козырей поклонников СССР в деле защиты советской системы является советское школьное образование — которое, по мнению фанатов СССР, в те годы было просто идеальным. Очень часто советскую систему школьного образования сравнивают с современным "поколением ЕГЭ" — мол, сейчас дети даже 2+2 нормально сложить не могут, а тогда учебные программы писал сам великий учёный и изобретатель товарищ Сталин, и знания были ого-го!

На самом деле такое положение вещей далеко от истины. Советские школы были чуть ли не самыми отсталыми и архаичными во всей Европе (особенно в послевоенные годы), а из детей там вплоть до 1991 года делали не самостоятельно мыслящие личности, а персонал для работы внутри советской системы. Далеко не в последнюю очередь в "кризисе девяностых" (о котором так любят порассуждать фанаты СССР) сыграла роль именно советская школа — она научила детей кланяться Ленину, но не научила жить в реальном мире.

Итак, в сегдняшнем посте — самый полный и правдивый рассказ о том, что представляли собой советские школы. Заходите под кат, там интересно)

1. Насилие над личностью.

Главный и основной принцип советской школы, которому были подчинены все остальные принципы — это насилие над личностью. Основной задачей учителей была подготовка из "необработанного материала" (детей) готовых "специалистов-винтиков" для советской системы. Что интересно — в СССР такое было не всегда, в 1920-е годы существовали некоторые эксперименты в этой области, но с приходом к власти великого агронома и языковеда всё это сошло на нет, и школа приобрела всем вам хорошо известный вид — с доминирующей ролью учителя и четкими правилами и методиками преподавания.

Если вдуматься, то советская система школьного обучения очень напоминала призывную армию — ребенка 6-7 лет отрывали от родителей, бросали в коллектив из 30 таких же, одетых в форму, закрепляли за ним строго определенное место в классе, приучали ходить строем и прививали мысль, что вот эта тётя в черном платье здесь царь, бог и воинский начальник. Точно так же, как и в армии, у учеников отсутствовало право на ошибку и право на приватность — "плохие поступки" считалось нужным и полезным обсудить и высмеять всем коллективом, и даже для того, чтобы просто выйти в туалет, ученик должен был поднять руку и рассказать, зачем и куда он собрался выйти.

Отчасти именно поэтому школа воспринималась многими советскими детьми как бесконечно унылое и неприятное заведение — что, кстати, отражено во многих советских фильмах про школу. Посмотрите сами — все ученики там только и ждут момента, чтобы поскорее свалить из класса (на переменку или на каникулы), и никто не говорит про школу как про какое-то приятное место.

2. Школьная дедовщина и хулиганы.

Как и в любой замкнутой среде, в которой люди оказались не по своей воле (вроде армии и тюрьмы), в советской школе появилась иерархия и дедовщина. Старшеклассники могли издеваться над младшими и третировать их — отбирая мелкие деньги на завтраки в буфете, раздавая поручения и т.д. Официально это осуждалось, но по сути учителя ничего не могли с этим поделать.

Кроме того, из-за переполненных классов с весьма разношерстным ученическим контингентом нередко возникали ситуации, когда 3-4 двоечника, прогульщика и курильщика унижали и третировали весь класс. Как правило, сидела эта банда "на галёрке" (на задних партах), мешая учителям вести уроки, а на переменах занималась троллингом отличников, хулиганством и отбиранием всяких ништяков (от денег до еды) у тех, кто слабее.

Что интересно, такой ситуации во многом способствовали переполненные классы — часто в них было по 30 и больше учеников, этого как раз было достаточно для того, чтобы в классе образовалась банда хулиганов, прослойка унижаемых (обычно 2-3 отличника и "тихони", на роль "пугала для битья" подходил также какой-нибудь "жирдяй" или "очкарик"), и молчаливое большинство, которое просто наблюдало за всем происходящим.

3. Уравниловка.

Официальная совесткая доктрина декларировала "равенство всех людей", что на практике однако выливалось в обычную уравниловку, когда сильных и умных старались уравнять со слабыми и дураками. Более-менее неплохо в советской системе образования чувствовали себя "серые мышки" (не наделенные особыми талантами, безынициативные), все остальные страдали.

К "отличникам" было хорошее отношение только в спецшколах, тогда как в обычных школах их часто высмеивали  и третировали одноклассники — "ты что, самый умный, что ли?", "из-за твоих знаний одному тебе пятерка, а всем нам четверки!", "ты что, хочешь больше всех знать?". В общем, действительно умным и успешным ученикам часто доставалось от "средненьких" одноклассников, и нужно было иметь сильный характер, чтобы выдержать эти нападки и не скатиться в серенькие "хорошисты".

С другой стороны обоза плелись двоечники — те, кто учиться не мог и не хотел, занимаясь вместо учебы стрельбой из рогатки и курением в школьном туалете. Помимо того, что двоечники не учились сами, они еще не давали нормально учиться всему классу — срывая время от времени уроки и отнимая время у талантливых детей — часто такого прокуренного (а иногда и пропитого) Васю, у которого из одного кармана торчит рогатка, а из другого — пачка "Примы", "приписывали" к какому-нибудь отличнику, который в виде пионерского поручения (помимо своих уроков, факультативов и кружков) должен был заниматься ещё и с этим Васей. Вася по итогу всё равно шел в ПТУ, на завод или в армию, а вот отличник мог и не поступить в тот ВУЗ, в которых хотел, из-за нехватки свободного времени на подготовку.

Тут ещё следует добавить, что у родителей не было практически никакой возможности (за редкими исключениями) чтобы перевести своего ребенка в другой класс или школу, все дети были вынужденны учиться вот в такой уравниловке.

4. Советская пропаганда.

С первого дня в школе ребенка начинали готовить к жизни в советской системе — существовало множество обрядов иницииации (наподобие религиозных), только пройдя которые ребенок мог стать полноценным членом общества. Сперва маленького человека принимали в октябрята. Считалось, что для этого нужно обязательно быть хорошим, слушаться маму и уважать дедушку Ленина. Затем ребенка принимали в пионеры, где дети уже давали "пионерскую клятву", а к личности предъявлялись уже более высокие требования:

"Он гнезд не разоряет,Не курит и не врет,Не виснет на подножках,Чужого не берет.

Он красный галстук носит,Ребятам всем в пример.Он - девочка, он - мальчик,Он - юный пионер!"

Затем должны были быть Комсомол и вступление в Компартию — система образования в СССР не допускала даже мысли о том, что в стране могут быть какие-то другие партии, какие-то другие авторитеты и какой-то другой курс развития.

Советская пропаганда сопровождала школьника на протяжении всех десяти лет обучения — многочисленные "пионерские комнаты", флаги, лозунги, песни и пляски, истории и сказки. Также ребенка с детсва приучали к мысли, что он может и должен работать бесплатно — все эти "пионерские поручения" по трате своего времени на двоечников, сборы металлолома, макулатуры и прочая бесполезная деятельность.

Помимо этого, детей постоянно втягивали во всякие грязные политические игры Совеского союза, заставляя выходить с плакатами в поддержку "детей Анголы", против "ползучей интервенции НАТО в наш советский Афганистан" и на демонстрацию 1 мая 1986 года.

5. Деградация профессии учителя, взятки и «подарки».

Одна из отличительных особенностей именно советской школы — это многолетняя постепенная деградация профессии учителя. В отличие от дореволюционных времен, когда преподавать в гимназии было почетным и неплохо оплачиваемым делом, в СССР всё скатилось к тому, что в учителя шли не самые амбициозные и умные, но зато хорошо управляемые люди. Как и в других профессиональных сферах, в сфере образования отсутствовали независимые профсоюзы, и часто директор либо завуч-самодур устраивал в школе тюремные порядки, заставляя учителей "ходить по струнке".

Зарплата учителя в СССР была крайне невысокой, в учителя шли, в основном, женщины, "прикрытые" зарплатой мужа. Отчасти именно поэтому в советской школе стала процветать система "подарков" и мелких взяток — родители нередко "заносили" учителям наборы конфет, коньяки, дефицитные колготки или просто деньги за то, чтобы Васе или Тане нарисовали хорошую отметку за четверть.

Кстати, вот эта управляемость, остутствие собственного мнения (отличного от мнения начальства) и бедность отчасти и породили ту современную ситуацию, когда именно школьные учителя, что работают на выборах, занимаются вбросами и фальсификациями. Вся эта сфера деградировала до такого состояния именно во времена СССР.

6. Низкое качество школьного образования.

Последний и самый важный пункт. Ну ладно — могут сказат поклонники СССР — там действительно была школьная муштра, уравниловка, пропаганда и не самые инициативные учителя. Но ведь образование-то было хорошим! Знания давали — ого-го! Нет, друзья, так не бывает. Некоторые знания по алгебре, геометрии и физике ещё не делают из вас образованного человека — ведь образование это целый комплекс мер, который направлен на то, чтобы помочь человеку стать самостоятельной личностью и реализоваться в жизни. Советская же система образования готовила человека лишь к существованию внутри советского строя, и была, по сути, абсолютно непригодной в других сферах.

Даже если разбирать преподавание отдельных предметов — то и тут тезис о "хорошей системе образования в СССР" терпит фиаско. Смотрите сами:

Математика, физика, химия. Более-менее средний уровень, не всегда достаточный для поступления в хороший ВУЗ (приходилось брать репетиторов и факультативы). В США и Европе уровень был ничуть не хуже, где выпускники школ и колледжей успешно строили космические корабли, автомобили и делали научные октытия.

Литература, искусство. Преподавание в советском ключе, возвеличивание соцреализма, игнорирование мировых тенденций развития. По сути — ноль. Советские дети штудировали "Малую Землю" и ни слова не слышали про Камю, Сартра и Бертрана Рассела. Фактически, весь XX век с его Нобелевскими лауреатами прошёл мимо, советские дети читали мёртвую макулатуру.

История. Полная антинаучная хрень, начавшаяся ещё во времена великого астронома и животновода. Истинные причинно-следственные связи событий размывались, и везде навязывалось марксистское видение истории.

Иностранные языки. Уровень преподавания — ноль. Покажите мне хоть одного советского школьника, который 10 лет учил французский, немецкий или английский язык и может бегло сказать на нём хотя бы 4-5 предложений, отличных от школьной темы "Что я знаю про Париж". Таких не существует в природе.

Социальные науки, науки об устройстве общества. Такая же антинаучная ерунда, как и в истории.

В общем, как видите, никаким "сверх-качественным" советское школьное образование не было, а  вся эта уравниловка и остальные негативные вещи шли только во вред.

Вот такой обзор советских школ у меня получился. Буду рад, если поделитесь этим постом с друзьями)

А вы помните, как вы учились в советской школе? Чем можете дополнить рассказ?

Напишите в комментариях, интересно)

Добавляйтесь в друзья в ЖЖ;)

А ещё подписывайтесь на обновления моего блога, чтобы не пропустить самое важное;)

Подписывайтесь на меня в facabookПодписывайтесь на мою страничку ВконтактеПодписывайтесь на мой твиттер

_____________________________________________

Понравился пост? Обязательно расскажите друзьям о советских школах, нажав на кнопочку ниже:

maxim-nm.livejournal.com

Советское образование: средняя школа — Страна СССР: всё о Советском Союзе

 

Всеобщее среднее образование в СССР с 1972 года было обязательным, а право на его получение было закреплено в советской Конституции. И еще одна важнейшая деталь советского школьного образования, являющаяся гордостью нашей страны, – оно было бесплатным. Правда, сама средняя общеобразовательная школа за все время существования Страны Советов претерпела существенные изменения. Однако эти изменения вносились в соответствии с велением времени и были нацелены на повышение образовательного уровня новых поколений советских граждан.

 

 

В первые годы советской власти общее и профессиональное образование не разграничивалось: овладение основами научных знаний и профессиональным ремеслом велось параллельно. Так, в 1918 году правительством Советской России было разработано и утверждено «Положение о единой трудовой школе РСФСР», согласно котором произошла реорганизация дореволюционных средних и церковно-приходских школ в единую трудовую школу с девятилетним обучением. В этой школе обучение разделялось на две ступени: первая ступень предполагала пятилетнее обучение, вторая – четырехлетнее. В 1919 году параллельно с единой трудовой школой были учреждены рабочие факультеты при средних специальных и высших учебных заведениях – рабфаки.

 

 

С 1932 года среднее образование стало десятилетним, а спустя два года в СССР установилось три типа общеобразовательной школы:

 

— начальная, с 1 по 4 класс;

— неполная средняя, с 1 по 7 класс;

— средняя, 10 классов.

 

 

С целью повышения культуры подрастающего поколения кроме научных дисциплин в советских школах стали преподавать и основы искусств. Уроки рисования, пения, музыки были обязательными на начальном и неполном среднем этапах школьного образования, а четвертные и годовые оценки по ним вносились в ведомости успеваемости. Затем по оценкам в ведомостях за 7 лет выводилась итоговая оценка в свидетельстве о неполном среднем образовании.

В годы Великой Отечественной войны появилось несколько типов специализированных общеобразовательных школ:

 

— суворовские и нахимовские училища, в которых готовили абитуриентов для поступления в высшие военные учебные заведения;

— школы рабочей и сельской молодежи, предусматривающие получение среднего образования работающими молодыми людьми в вечерней и заочной форме.

 

Следующие изменения в советском народном образовании произошли в 1958 году, когда был принят «Закон об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР». Средняя общеобразовательная школа по-прежнему осталась десятилетней, однако теперь начальными классами считались с первого по третий, средними – с четвертого по восьмой и старшими – девятый и десятый.

Кстати, именно после вступления в силу этого закона в Советском Союзе появились первые техникумы.

После реформы народного образования 1958 года появились и профессионально-технические училища, пришедшие на смену ФЗУ (фабрично-заводским училищам). Туда можно было поступить после окончания 8 классов общеобразовательной школы и получить одновременно со средним образованием рабочую специальность.

В целях помощи многодетным, малообеспеченным и неполным семьям развивалась система интернатов, где дети могли находиться полную рабочую неделю, получая полноценное обучение, как в обычной школе. Кроме того, в советских общеобразовательных школах появились группы продленного дня. Теперь дети, не имеющие бабушек и дедушек, могли находиться в школе 8 часов, получая полноценное питание и возможность готовить домашние задания под присмотром педагогов.

 

Принятая в 1958 году система всеобщего среднего образования в СССР сохранилась вплоть до развала страны и была признана авторитетной общественностью многих стран лучшей в мире. Чем, сегодня, к сожалению, мы гордиться уже не можем.

 

 

 

 

Похожие статьи:

 Ученики начальных классов советской школы не только знакомились с азами грамоты и счета, но и получали серьезную идеологическую закалку. Нельзя сказать, что начальная школа в СССР была политизирована, однако с первых дней обучения педагоги формировали их первоклашек достойных граждан советской страны.  ...

В советскую эпоху к военным и, в частности, к офицерам относились с большим уважением. Офицерский состав вообще считался элитой советской армии, что чаще всего соответствовало действительности. Конечно, тяготы воинской службы накладывали свой отпечаток, но большинство офицеров стремилось соответствовать званию военной элиты.  ...

У каждого рожденного в Советском Союзе свои воспоминания о детстве. И, пожалуй, одни из самых ярких (причем, не всегда положительных) – воспоминания о детском садике. Кто-то вспоминает детский сад с удовольствием и светлой ностальгией; у кого-то он ассоциируется с ненавистной манной кашей, обязательным дневным сном в самое интересное время суток и хождение строем даже в туалет. Тем не менее, детские сады в СССР запомнились каждому, кто их посещал – ведь они были неотъемлемой частичкой...

Наверное, мечты советских детей покажутся сегодня наивными и немного странными. Ведь никто из них не мечтал о том, чтобы стать директором банка, важным чиновником, «начальником нефти» или миллионером. И не горел желанием получить в качестве подарка на день рождения или Новый год «крутой ноут» или навороченный айфон. Наверное, если бы в 60-е или 70-е годы прошлого столетия были бы сотовые телефоны и компьютеры, дети тоже мечтали бы о них. Но их не было. ...

 Интеллигент. Это слово, произносимое советскими гражданами в чей-либо адрес, имело десятки оттенков: от восхищенно-уважительного до подчеркнуто пренебрежительного. Кто же он такой, советский интеллигент, и почему в СССР в одних случаях его считали гордостью страны, а в других – досадным пережитком прошлого и никчемным бездельником, путающегося под ногами у рабоче-крестьянского большинства?  ...

Несмотря на то что интересы советских школьников были достаточно разнообразны, в то же время они были довольно скромны и никогда не выходили из границ разумного и достижимого. И, конечно же, являлись совершенно иными, нежели интересы детей детсадовского возраста.      ...

Детство… Оно у каждого свое, неповторимое. Но все же есть общие моменты, объединяющие несколько поколений в одно понятие: советский человек. И все они – родом из детства.   ...

Разброс интересов советских подростков был не так уж широк, что являлось следствием отнюдь не косности мышления мальчишек и девчонок, учившихся в старших классах, но отсутствием разнообразия товаров, выпускаемых промышленностью СССР.   ...

В школьном возрасте наивные детские желания стать мороженщиком или кондитером, чтобы все время поглощать имеющийся в распоряжении продукт, канули в прошлое. Для советских школьников пришло время романтических мечтаний, которые коснулись и выбора будущей профессии.  ...

 Советские дети почти поголовно шли в школу с удовольствием. Да и как могло быть иначе: глядя на важничающих старших братьев, сестер и соседских ребятишек, малыши тоже хотели подтянуться. В первой четверти оценок им почти не ставили – в тетрадках мелькали только «См.», что означало «смотрела», если работа была не на высоте, или красные звездочки, равносильные «4» и «5».  ...

www.strana-sssr.net

Средняя школа в СССР: взгляд советской ученицы — Страна СССР: всё о Советском Союзе

Храм знаний, важная жизненная ступень, кузница ученых и чемпионов — это все для напыщенных речей и текстов дурных писателей. Школа — обычное здание, вмещающее учеников и педагогов, но очень-очень разных, что бы там ни говорили. Школа — обычное заведение, наполненное конфликтами — большими и маленькими, серьезными и не стоящими выеденного яйца, межполовыми, межрасовыми, межвозрастными, кастовыми, отцов и детей. Но вынесли мы из школьных лет знания и умение адаптироваться в социуме, чего нынешней молодежи зачастую не хватает, несмотря на наличие школьных психологов. Жизнь в жизни — вот что такое советская школа.

 

 

Школьная форма

 

Синие костюмы для мальчиков, коричневые платья для девочек. К коричневым платьям полагался в будни — черный фартук, в праздники — белый. Нет простора? А фартук? Какими они были! С крылышками обычными, пышными, плиссированными, гофрированными, вышитыми, с аппликацией — на 50 девчонок не найти пары одинаковых. А ведь еще карманы!

 

К середине 80-х школьную форму изменили. Ввели синие тройки для всех: у мальчиков — брючный костюм, у девочек — с юбкой. Это была радость — стало можно носить разные блузки (лишь бы белые), и многие девочки облачились в модные водолазки (у кого они были). Еще один плюс — длина юбки. Школьное платье кто же даст обрезать? А вот юбку подвернуть проще простого — и забегали голенастые девочки в мини, закатав несколько раз ткань вокруг пояса. До и после уроков в туалете было не продохнуть: утром юбки подворачивали, днем — возвращали обратно.

 

Обязательная составляющая советской школьной формы (за исключением октябрят) — пионерский галстук — жила ровно один учебный год. После ее ждала судьба, может, не такая почетная, но уж точно более важная с точки зрения пионера, окунувшегося в каникулярные радости. Радость у всех была одна — пионерский лагерь.

 

Все знали, что в конце августа попадет от родителей: кого-то лишат кино и сладостей, с кем-то не будут разговаривать, а кого-то и выпорют — это было неважно. Галстук из года в год шел на заклание: он превращался в хранилище росписей — на красном треугольнике расписывались те, кто был почти до безумия дорог на протяжении лета. Это была честь — получить предложение расписаться на галстуке. Это было признание в любви, если речь о разнополых детях.

 

Расставаясь, подростки думали, что уже не очнутся от горя, но как максимум в ноябре не помнили о объектах дружеской и, чего уж там, — любовной привязанности. И только росписи (если родители не погубили окончательно испорченный галстук) смутно напоминали чудные мгновения — не в лицах даже… ощущением.

 

 

Иерархия

 

Протест. Неосознанный, подсознательный, отрицаемый, но протест — только так можно охарактеризовать иерархию внутри класса. Заводила и двоечник — любимец, отличник и общественный активист — чужой человек. Вокруг активистов был вакуум. Они варились в каком-то собственном соку, весьма далеком от общества.

 

Иерархия эта возникала в середине пути. Младшие школьники открыто презирали двоечников, не хотели садиться с ними за парту (наказание за провинность — посадить рядом с двоечником «на Камчатку»). Начиная класса с 4-го градус популярности «Камчатки» неуклонно стремился вверх и к 7-му взбирался на недостижимую высоту. «Камчатка» превращалась в элитные места.

 

 

Выборы старосты

 

Протестными были и выборы старосты. Год за годом класс ставил на отпетого хулигана — год за годом учителя отклоняли кандидатуру, награждая полномочиями одну из отличниц.

 

Противостояние получалось очень интересным, но абсолютно бессмысленным. У старосты была куча обязанностей, но никаких преференций (в них отличники и не нуждались). Любимец класса разве что под угрозой отправки в колонию стал бы заниматься организационными вопросами, да и то — как минимум половину исполнить не смог бы.

 

Кто и когда придумал сделать эту должность (если ее так можно назвать) выборной? С детства детей приучали спокойно относиться к игнорированию их выбора. Как ни странно, вреда в этом было меньше, чем пользы — по крайней мере, люди были избавлены от жесткого взрослого разочарования в куда более важных выборах.

 

 

 

Школьная стенгазета

  

Свой вещательный орган был в каждом классе. Редколлегия стенгазеты состояла из 2–3 особо едких девчонок. Вокруг них тоже было пространство, но не вакуум — другого свойства: мало кто хотел попасть на юное перо, и потому обижать журналистов даже не пробовали. И уважали — неподдельно. И не только уважали, но и помогали, таская «каштанчики» из школьной жизни (совсем необязательно было наполнять газету рассказами только о классных персонажах).

 

Помощь бывала и материальной, особенно в праздники. Новогоднюю стенгазету готовили всем классом загодя. Елочные игрушки раньше были настоящими — не бездушными пластиковыми мячиками, абы как разрисованными, а из стекла с тонкой росписью. Конечно, ни один НГ не обходился без битого стекла. Его собирали, гордо заявляя родителям о необходимости подготовки стенгазеты к следующему НГ, и хранили целый год. Буквы писали на ватмане клеем, а затем на этот клей помещали измельченные битые шарики — получалось празднично, блестяще, ярко, но никак не гламурно. Так же таскали гербарии для осенних газет — и они расцветали красками засыпающего леса. В таких выпусках никого не продергивали — ценили помощь.

 

 

Уроки начальной военной подготовки

  

Их любили все, а «энвэпэшник» был бог и царь. Единственно, что омрачало постижение любимого предмета — теория. Уроки НВП были 2 типов: теория и практика. Практика тоже не была однородной: мальчики уже в школе познавали солдатскую муштру, а девочки попросту балдели, когда доходило до военно-строевой подготовки — шушукались по углам о своих маленьких девичьих секретах, тайком подкрашивая губы и ресницы (особо смелые — и ногти).

 

А вот от стрельбы никого не освобождали. Дети радовались — стрелять любили все без исключения. Настоящая винтовка (пусть и пневматическая) — элемент взрослой жизни, а какой подросток не мечтает скорее повзрослеть?  

 

Были пятна и на военном «солнце» — команда «Газы». Она звучала всегда не вовремя («энвэпэшники» были хитры) и доставляла массу неприятностей, особенно девчонкам: как только поступала команда, необходимо было быстро надеть противогаз. Военрук стоял с секундомером, а дети напяливали на себя резинового «слоника» — резина жестко прихватывала волосы из косичек и хвостиков; модниц посещало желание сбросить пышные банты вместе с косами — постричься то есть, и даже не под Мирей Матье, а как можно короче. Ни одна коса не пострадала — уже на перемене девочки забывали о злобных противогазах.

 

 

Макулатура и металлолом

 

Определенно — не было в стране школы, где не организовывали бы сбор макулатуры и металлолома. Если с макулатурой еще можно было как-то управиться, поскольку к ней все были привычными (еще бы: вороха старых газет давали право приобретения годных книг; как ни странно, но бумагой охотно делились), то с железками дело обстояло не так радужно. Лом был тяжелым, найти его — еще тяжелее (машин практически не было, откуда взяться бесхозному железу?).

 

 

Однако ларчик открыли просто — вместо уроков труда/домоводства школьники с удовольствием шли на улицу изучать ее на предмет кем-либо брошенного/потерянного металла. Удавалось сие не всегда — народ был законопослушным и особо не разбрасывался, но каким-то чудом находили этот неуловимый лом.

 

Во времена Андропова сбор чего бы-то ни было вместо уроков труда пришлось прекратить — снабжение всех учеников справками с проставленным в них временем, видимо, оказалось неподъемной ношей.

 

 

 

Шефство над пенсионерами

  

Шефство над пенсионерами пользовалось популярностью, как и сбор металлолома, — если бегать в магазин и аптеку, мыть бабушкам и дедушкам полы и окна, выносить мусор надо было в урочные часы. В неурочные этим занимались только будущие медалисты и комсорги (О! они знали наперед, что такими станут), для кого великолепная характеристика играла значение чуть ли не решающее. Остальным было откровенно до лампочки, но они все делали с нескрываемым удовольствием, когда получали освобождение от пары последних уроков: окна мыть все лучше, чем сидеть в классе и ждать вызова к доске. А бабушки и дедушки видели счастливые детские лица. Вот вам пример странных взаимосвязей, где разделить добро и зло невозможно.

 

 

РОНО и ГОРОНО

  

Все ухищрения с ломом и шефством, приводившие к жертвам в виде уроков, имели подоплеку, но это было вовсе не желание приучить детей к сознательной жизни и необходимости физического труда (и это было, но не у всех и в куда меньшей степени), а отчетность.

 

Районный отдел народного образования (если не изменяет память) и Городской отдел тоже образования, тоже народного — бич. Бич учителей — в первую очередь. План царил везде — и в школах. План по успеваемости, по исправлению трудных (а если бы не было трудных?), по килограммам макулатуры и металлического лома, по принятию в пионеры, по внеклассной работе. И ради хорошей отчетности приходилось идти на жертвы. Еще один взрослый урок — поиск компромиссов.

 

 

От автора: сейчас, с высоты лет, я говорю — это был бич; план заставлял великолепных, без преувеличения, учителей раздавать готовые экзаменационные решения, лишь бы не упала успеваемость, лишь бы те ребята, кому предмет неподвластен в силу отсутствия природных склонностей, смогли хоть как-то его сдать.

 

 

Похожие статьи:

В школьном возрасте наивные детские желания стать мороженщиком или кондитером, чтобы все время поглощать имеющийся в распоряжении продукт, канули в прошлое. Для советских школьников пришло время романтических мечтаний, которые коснулись и выбора будущей профессии.  ...

 Всеобщее среднее образование в СССР с 1972 года было обязательным, а право на его получение было закреплено в советской Конституции. И еще одна важнейшая деталь советского школьного образования, являющаяся гордостью нашей страны, – оно было бесплатным. Правда, сама средняя общеобразовательная школа за все время существования Страны Советов претерпела существенные изменения. Однако эти изменения вносились в соответствии с велением времени и были нацелены на...

Детство… Оно у каждого свое, неповторимое. Но все же есть общие моменты, объединяющие несколько поколений в одно понятие: советский человек. И все они – родом из детства.   ...

В советскую эпоху к военным и, в частности, к офицерам относились с большим уважением. Офицерский состав вообще считался элитой советской армии, что чаще всего соответствовало действительности. Конечно, тяготы воинской службы накладывали свой отпечаток, но большинство офицеров стремилось соответствовать званию военной элиты.  ...

 Советские дети почти поголовно шли в школу с удовольствием. Да и как могло быть иначе: глядя на важничающих старших братьев, сестер и соседских ребятишек, малыши тоже хотели подтянуться. В первой четверти оценок им почти не ставили – в тетрадках мелькали только «См.», что означало «смотрела», если работа была не на высоте, или красные звездочки, равносильные «4» и «5».  ...

 Интеллигент. Это слово, произносимое советскими гражданами в чей-либо адрес, имело десятки оттенков: от восхищенно-уважительного до подчеркнуто пренебрежительного. Кто же он такой, советский интеллигент, и почему в СССР в одних случаях его считали гордостью страны, а в других – досадным пережитком прошлого и никчемным бездельником, путающегося под ногами у рабоче-крестьянского большинства?  ...

Наверное, мечты советских детей покажутся сегодня наивными и немного странными. Ведь никто из них не мечтал о том, чтобы стать директором банка, важным чиновником, «начальником нефти» или миллионером. И не горел желанием получить в качестве подарка на день рождения или Новый год «крутой ноут» или навороченный айфон. Наверное, если бы в 60-е или 70-е годы прошлого столетия были бы сотовые телефоны и компьютеры, дети тоже мечтали бы о них. Но их не было. ...

Несмотря на то что интересы советских школьников были достаточно разнообразны, в то же время они были довольно скромны и никогда не выходили из границ разумного и достижимого. И, конечно же, являлись совершенно иными, нежели интересы детей детсадовского возраста.      ...

У каждого рожденного в Советском Союзе свои воспоминания о детстве. И, пожалуй, одни из самых ярких (причем, не всегда положительных) – воспоминания о детском садике. Кто-то вспоминает детский сад с удовольствием и светлой ностальгией; у кого-то он ассоциируется с ненавистной манной кашей, обязательным дневным сном в самое интересное время суток и хождение строем даже в туалет. Тем не менее, детские сады в СССР запомнились каждому, кто их посещал – ведь они были неотъемлемой частичкой...

Разброс интересов советских подростков был не так уж широк, что являлось следствием отнюдь не косности мышления мальчишек и девчонок, учившихся в старших классах, но отсутствием разнообразия товаров, выпускаемых промышленностью СССР.   ...

www.strana-sssr.net

50 фотографий предметов советской школы (путешествие в СССР)

18.10

Подборка состоит из 50 фотографий, которые многим навеют ностальгию, ведь на них изображены предметы советской школы, которыми мы регулярно пользовались, когда  были школьниками. Также представлены фотографии из школьной жизни.

В 1918 году церковь отделилась от государства, а школы отделились от церкви, после чего был введён принцип советского образования. Уже в 1930 году в России был введён принцип всеобщего обязательного бесплатного образования. Для уменьшения неграмотности среди населения вплоть до 1930-х годов в системе народного образования СССР действовали школы ликбеза, школы грамотности.

В СССР была создана система общеобразовательных школ, охватывающая все слои населения. Существовали средние общеобразовательные школы, вечерние школы, школы для работающей молодёжи.

Советский калькулятор и счеты, без этих школьных предметов никак нельзя было обойтись на математике.

Букварь 1958 года

Папки для бумаг на завязочках.

Арифметика для 1-го класса (1965 год)

Логарифмическая линейка

Обучение часам, алфавиту и счетам

Портфель учителя советской школы

Пенал для ручек и карандашей.

Скрепки металлические, которые впоследствии заменили скрепки пластмассовые.

Очень нужная линейка и не только для уроков, но и как средство от скуки.

Трафаретами пользовались все: и учителя, и ученики при оформлении стенгазет, журналов, рефератов и т.п.

Букварь 1964 года

Советский блокнот

Свидетельство об окончании восьмилетнего образования

Куда же без портрета Ленина… Данный предмет висел в каждом классе, в холле и в кабинете у директора

Игра для расслабления — настольный футбол

Лучше чем этот конструктор ничего не может быть. Огромное количество деталей с отверстиями. Из них можно было делать все что угодно.

Советское Лего.

Как завязать пионерский галстук

Табель успеваемости, ручка и бутылка черных чернил Радуга, которые стоили 12 копеек в начале 80-х годов

Журнал «Весёлые картинки», выпуск №8, август 1982 года

Эмблемы школьной формы 80-х

Школьный ранец, который можно было встретить в советских школах в 80-х

Разноцветные карандаши Полицвет являются хорошим дополнением к школьным предметам

Советская школьная столовая

Ребята на уроке труда

Подготовка домашнего задания

Урок физкультуры в 4-м классе (весна 1945 года)

День знаний начал праздноваться в 1984 г. в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР. В советское время 1 сентября было учебным днем, начинавшимся с торжественной линейки, после которой проводился урок мира и другие сокращенные уроки.

В советские годы и на нынешнем постсоветском пространстве широко распространен стереотип советской школы как «лучшей в мире».

В школах существовали Ленинские комнаты, первичные ячейки детских и молодёжных организаций: для младших классов октябрятские звёздочки, с 4-го по 7-й класс пионерские отряды и в старших классах — комсомольские организации.

Репетиция школьного ансамбля

Советские ученики в классе

Существовала стандартная школьная форма, покрой которой с годами изменялся

Советский класс

Урок в советской школе в 1964 году

Наша родина — СССР

А что вам больше всего запомнилось со школьных лет? Может, мы о чем-то забыли упомянуть в этой статье? Пишите в комментариях.

Читайте также

www.poznaysebia.com

Образование в СССР: эксперименты и реформы

Какая ваша первая ассоциация с советской школой? Наверняка строгая дисциплина и твёрдые знания. Единые для всей страны, а потому тщательно выверенные и непогрешимые учебники, бессменная школьная форма и строгий, но справедливый учитель — преисполненная достоинства женщина средних лет, которой побаиваются и родители учеников.

Спустя десятилетия советская школа предстаёт в коллективной памяти как нечто единообразное, как система с очень точными и практически неизменными характеристиками. Но и реформы сверху, и личные нововведения педагогов позволяют оценить школьную систему Советского Союза как поле непрекращающихся экспериментов.

История советской школы началась с экспериментального послереволюционного десятилетия. Первое решение советской власти о реформах образовательной сферы прозвучало в декрете об отделении церкви от государства и школы от церкви. Вскоре вся образовательная отрасль оказалась в острой ситуации, которая покажется знакомой педагогам 1990-х. Прежняя идеология отвергнута, а значит, старые учебники непригодны; все правила — от приёма учеников до снабжения школ — меняются. 

И в городах, и в селах двадцатых годов школы, особенно небольшие, нередко жили за счёт родителей учеников: они обеспечивали отопление, необходимые материалы для классов и большую часть жалования учителя.

При этом нельзя сказать, что советское правительство ограничилось отменой всех прежних законов и не проводило собственной образовательной политики. Советская школа строилась по принципу единой трудовой школы. Единой она называлась потому, что заменила прежние сословные учебные заведения. Социальные барьеры между начальной деревенской школой, реальным училищем и гимназией были разрушены. Это не значит, что все школы стали одинаковыми, но каждая из них теперь соответствовала определенной ступени образования, по которым ученики могли неограниченно подниматься. Например, бывшая начальная школа в селе считалась теперь школой первой ступени; окончив её, подросток мог направиться в уездный город и поступить в семилетку, которая считалась школой второй ступени, и продолжить обучение с того уровня, на котором он закончил в деревне. Завершить среднее образование можно было в школе повышенного типа, то есть десятилетке.

Железнодорожная школа – семилетка № 2. Ученики за работой в столярной мастерской. Конец 1920-х гг. – начало 1930-х гг.

(источник: russiainphoto.ru)

Эти «ступени» и «типы» появились не случайно: слово «класс» не употреблялось, учеников делили на группы. Изгнанию авторитаризма не только из языка, но и из реальной жизни школ должны были способствовать ученические комитеты и общешкольные советы. Какой неформальной и бурной была общественная жизнь школ 1920-х, можно прочитать в повести Николая Огнева «Дневник Кости Рябцева».

Из книги Огнева можно почерпнуть и некоторые представления об экспериментах в преподавании. Школа Кости Рябцева живет по Дальтон-плану: ученики выполняют недельные и месячные задания, консультируясь с педагогами в «лабораториях». Не в каждой школе был возможен полноценный эксперимент, но отказ от традиционной предметной системы был всеобщим. Даже небольшие сельские школы, педагогов в которых было трудно заподозрить в склонности к новаторству, переходили от предметов к «комплексам». Например, ученики первой ступени изучали свой край как целостную тему: и географические особенности, и климат, и флору с фауной, и современное население, и исторические детали, и хозяйственный портрет. Что-то сообщал учитель, какие-то данные ученики должны были получить сами путем опросов или наблюдений за природой. Изменения произошли и в оценке: к концу 1920-х гг. распространился «бригадный метод», когда ученики сдавали зачеты не индивидуально, а группами.

Пионерское собрание. 1923-1924 г.

(источник: russiainphoto.ru)

Портрет советской школы 1920-х выглядит реализацией самых смелых утопических предложений. Следовать не учебнику, а реальности, давать проектные задания, стимулировать командную работу — чем не программа какого-нибудь кванториума? Реформы в практической педагогике сопровождались научным бумом, хотя не всё, что успели создать психологи и педологи, дошло до школ. Уже в начале 1930-х гг. эксперименты стали сворачиваться.

Почему это произошло? Новый образ школы, сложившийся к концу 1930-х, соответствовал идеологии «социализма в отдельно взятой стране» куда больше, чем Дальтон-планы и свободные школьные советы, где ученик мог критиковать педагога. 

Но причины поворота школьной политики в консервативное русло были отчасти и экономическими. Новые методы требовали весомого финансового обеспечения как на уровне школ, так и в педагогическом образовании. Потому наркомат просвещения пошёл по более простому пути: единообразная система подготовки педагогов, единые программы и учебники для всей страны, единоначалие в школе, дисциплина в классе. Установив над просвещением максимально жесткий контроль, власть смогла за короткий срок подготовить армию молодых педагогов и ввести всеобщее начальное обучение.

Модель советской школы в сталинский период сильно напоминала дореволюционную гимназию, где коммунистическая идеология заменила Закон Божий. Сходство усилилось, когда старшие классы стали платными (с 1940 г.) и было введено раздельное обучение девочек и мальчиков (с 1943 по 1954 гг. только в городах). Но уже во второй половине 1940-х гг. в школе начались перемены.

Попытки реформировать школу были вызваны реальными проблемами послевоенного общества: школа утратила свою роль и значение. У немногих подростков во время войны была возможность посещать школу, и уже в 1946 г. вузы столкнулись с недобором: им некого было зачислять на первый курс. 

Кроме того, дисциплина в классах стала заметно хуже, ученики реже посещали занятия, а в деревнях и в небольших городах родители снова перестали отпускать детей в школу, потому что их труд был нужен дома — или просто потому, что у ребят не было ни одежды, ни обуви.

Некоторое время продолжали вводиться авторитарные дисциплинирующие меры (например, новые Правила поведения учащихся требовали беспрекословного подчинения ученика учителю), но зазвучали и другие предложения. Уже в 1944 г. нарком просвещения В. П. Потемкин объявил лозунг «борьбы с формализмом» в преподавании. Речь шла о том, чтобы меньше нагружать учеников зубрежкой определений и правил, а больше ориентировать их на понимание темы, пересказ своими словами, проводить лабораторные и практические занятия. Сразу же в печати появилась критика и «формализма в воспитании», игнорирующего интересы, склонности и особенности ребёнка.

1949 год. Му­ром. Шко­ла №12. Класс­ный ру­ко­во­ди­тель Бес­па­ло­ва Т.И. с уче­ни­ца­ми.

(источник: russiainphoto.ru)

Одним из главных новшеств в педагогике конца 1940-х гг. оказалось требование «индивидуального подхода», вызванное широко распространенным в послевоенные годы второгодничеством. Стандартные программы не работали на классах, составленных из разновозрастных учеников, у которых за плечами были годы вне школы. В ходе нескольких обсуждений в министерстве просвещения при участии экспертов-практиков и родилась формулировка «индивидуальный подход к каждому учащемуся». В педагогику вошли идеи уважения детского внутреннего мира и познания как творческого процесса. Не случайно одной из самых популярных книг среди учителей этого времени стала повесть Ф. Вигдоровой «Мой класс». Героиня книги проходит путь от заученных методик к пониманию каждого ученика, к человеческим отношениям с детьми и их семьями.

Занятия в школе. Ленинград, 1956 г.

(источник: russiainphoto.ru)

На практике основные усилия министерства просвещения были связаны с материальным обеспечением работы школ, подготовкой большого числа новых учителей и ликвидацией отставания от требований программы. Как это отразилось на учителях? 

С одной стороны, на педагога были возложены дополнительные обязанности: он по-прежнему отвечал за успеваемость учеников, но завышать оценки было невозможно, а проверки из разных контролирующих органов стали, как никогда, строгими и дотошными. С другой стороны, требование «индивидуального подхода» означало, что успешные нестандартные методики получили право на жизнь, как часть творческой работы педагога. Более того, в стране появилась практика сбора информации об опыте лучших учителей. Он обобщался и в специальных методичках, и на страницах «Учительской газеты». Внутри педагогического сообщества отклик нашли и призывы к отказу от формализма, и неясные идеи реформы школы. Именно в конце 1940-х — начале 1950-х гг. начали работу многие учителя, позднее прославившиеся как педагоги-новаторы, авторы «педагогики сотрудничества».

Попытка масштабной школьной реформы произошла в СССР только в 1958 г. — так называемая «политехнизация школы». Ни концепция, ни термин не были новыми для СССР. С самых первых лет советская школа развивалась как трудовая, включавшая в программу, помимо основ наук, и освоение практических навыков. Лозунгом реформы 1958 г. было «преодоление отрыва школы от жизни». С этого времени и до 1966 г., когда реформа была свернута, немалое количество часов в средней школе (по некоторым подзаконным актам, до трети) уделялось производственной практике. Поскольку в школьных зданиях не было места для создания мастерских, руководители школ шли по более простому пути: «школьные производственные бригады» направлялись на уже существующие производства. Выезды на заводы и птицефермы целыми классами запомнились многим школьникам этих лет.

В 1960-е годы школьники области выполняли задание пионерской двухлетки по сбору металлолома для производства тракторов, которые шли на целинные земли, на строительство нефтепровода «Дружба».

(источник: russiainphoto.ru)

Восьмилетнее среднее образование стало обязательным, как и трудовой стаж в 1−2 года на производстве для всех выпускников средней школы. Без этого нельзя было поступить в вуз, и выпускники школ часто отправлялись на предприятие только для того, чтобы наработать необходимый срок. Они не были заинтересованы в своей работе и без сожаления увольнялись.

Как отмечают современные исследователи, главной проблемой реформы стало отсутствие чётких требований к уровню знаний выпускника школы. Школьник должен был иметь профессию или освоить навыки, необходимые для низкоквалифицированной работы? Учеников нужно было готовить к практической деятельности, но к какой, никто не знал.

Учеников нужно было готовить к практической деятельности, но к какой, никто не знал.

Одновременно с реформой и отчасти под её влиянием в СССР зародилось ещё одно новшество: школы для одарённых детей. Во внешне подчинённой единым законам советской школе продолжалась скрытая диверсификация: развивались авторские подходы лучших учителей, а теперь и школы для одарённых в математике и естественных науках детей. Созданные крупными вузами в собственных интересах, эти школы выпадали из-под общих требований «политехнизации». Примером может послужить система математических школ, программа которых готовила учеников к учёбе в серьёзных технических вузах и ко вхождению в академическую науку.

Ученики первого десятилетия физматшколы, 60-е гг.

(источник: 50.internat.msu.ru)

По вопросу создания математических школ в печати разгорелась мощная дискуссия, ведь выделение«элиты» самых способных учеников в отдельные школы противоречило природе советского образования. Но интересы прогресса оказались выше. Вначале математические и программистские классы возникли в крупных школах Москвы и Ленинграда, а затем были открыты физико-математические интернаты в новосибирском Академгородке, при МГУ, несколько специализированных школ в столицах. Ученики этих школ осваивали фактически вузовскую программу по физике и математике при сильно урезанном гуманитарном блоке. Большинство российских лауреатов самой престижной в мире математической награды — Филдсовской премии — учились в советских математических школах.

В перестройку главные требования и предложения по обновлению школы раздавались из уст самих учителей: педагогов-новаторов, которые доказали действенность своих методик за несколько предыдущих десятилетий. Но неправильно было бы думать, что развитие новаторских педагогических идей в 1960—1970-е гг. шло только силами нескольких одиночек-практиков в разных частях страны. К этому времени внутри Академии педагогических наук СССР сформировалось несколько исследовательских институтов: теории и истории педагогики, методов обучения, психологии и дефектологии. Идеи психологизации педагогических подходов и практик, раннего выявления способностей, ранней профессионализацией развивались во взаимодействии ученых и практиков.

Впрочем, именно практики ярче всего заявили о себе во время перестройки. Педагоги-новаторы опубликовали свой «Переделкинский манифест» в 1986 году. Во встрече, по итогам которой был написан вошедший в историю педагогики под этим названием отчет, участвовали С. Н. Лысенкова, В. Ф. Шаталов, Е. Н. Ильин, Ш. А. Амонашвили и другие деятели педагогики и учителя.

70-80-е, В. Ф. Шаталов в классе

(источник: cs8.pikabu.ru)

Какие идеи провозглашал манифест? Прежде всего, он был не прекраснодушной фантазией. Его выводы шли из десятилетий работы педагогов-новаторов в разных школах страны. Перемены, вызванные всеобщим обязательным средним образованием, а затем — фактическим отказом от второгодничества, поставили учителей в условия, когда слабые ученики перестали отсеиваться из школы. Как в послевоенное время, учителя всего СССР увидели, что стандартные методики не работают для всего класса. Педагоги-новаторы проявили себя не в закрытых матшколах, собиравших лучших, а работая со всеми, кто пришел в класс. 

«Мы не с предметом идём к ученикам, а с учениками — к предмету», — заявляли они в манифесте.

Главным принципом педагогики сотрудничества было вселение в каждого ученика уверенности, что он добьётся успеха и разберется с самой сложной темой. Задача учителя — организовать работу с учениками разных способностей, не разделяя при этом их на группы, не вызывая у отстающих чувства второсортности. Каждый из педагогов-новаторов пришёл при этом к идее опорной схемы, которая поможет ученику при ответе вспомнить и изложить основную идею темы. Наиболее известна система опорных сигналов В. Ф. Шаталова.

Соблюдению ключевого принципа педагогики сотрудничества способствовало учение без принуждения — особенно для маленьких детей в начальной школе, где строгость и плохие отметки только отбивают охоту когда-либо учиться. Никто не ставил двоек, некоторые совсем отказались от оценок в младшей школе. Другими важными идеями были деление материала на крупные блоки, обучение с опережением (самые сложные темы появлялись за 50 или 100 уроков до того, как до них доходила программа), соответствие формы урока содержанию и свобода выбора для учеников, иногда даже в выборе домашнего задания. Каждый из педагогов-новаторов применял ту или иную форму оценки учениками работ друг друга, но ни у кого дети не выставляли друг другу отметок — они учились анализировать и обсуждать, а не просто присуждать баллы.

Последний звонок, 1970-е гг.

(источник: russiainphoto.ru)

Педагогика сотрудничества включала принципы творческого самоуправления и общественной работы, а также широкого интеллектуального развития. Авторы «Переделкинского манифеста» считали одним из самых удачных примеров творческого развития детей в реальных и полезных обществу делах ленинградскую «Фрунзенскую коммуну». Ею вдохновлялось целое движение коммунаров, распространённое в СССР в 1960-е гг., когда, казалось бы, общественной нагрузки хватало в пионерской организации. Летние трудовые лагеря и сборы воспринимались коммунарами как более полезная активность, чем традиционная пионерская; у участников движения складывалось более глубокое понимание ответственности, искренности, принадлежности к коллективу.

Педагогика сотрудничества заявила о себе в перестройку, но она была глубоко советским явлением на коллективистских началах. Отдельные приёмы и методы педагогов-новаторов вошли в практику учителей-предметников, а на принципах коммунарского движения и сейчас строятся системы самоуправления в вузах и школах, но у большинства российских школ и педагогов после распада СССР не было ресурсов для педагогических опытов. Курс на выделение элитных, «особенных» школ продолжился, и именно в них экспериментальное наследие педагогов-новаторов было применено в полной степени.

Познакомиться с академическими исследованиями советской можно в коллективной монографии «Острова утопии: Педагогическое и социальное проектирование послевоенной школы (1940 — 1980-е)». — М.: Новое литературное обозрение, 2015. Мы в 2015 году выпускали отдельный текст по материалам этой монографии. 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

newtonew.com

Советская школа полвека тому назад. Как это было. Часть I — Татьянин день

Мы, выпускники 90-х–2000-х годов, вряд ли умилимся, разглядывая свои школьные фотографии. Нам не взгрустнется: «Ах, что за школа была!.. Моя любимая учительница по литературе (математике, физике…)!» Книги, которые наши родители, бабушки, дедушки читали школьными каникулами, мы узнаем на старших курсах университетского факультета журналистики. А что представляла из себя советская школа?

Я начну свои заметки о моих школьных годах с небольшой истории, что приключилась со мной спустя много лет после окончании школы. В тот день мне надо было получить визу у некоего милицейского начальника, давно и безнадежно уставшего от многочисленных назойливых, слезных, отчаянных, важных и неважных, пустых, бестолковых, непозволительных или наглых просьб ежедневных посетителей его кабинета. Войдя к нему, уже по его хмурому виду я понял, что ничего хорошего меня не ждет. С нескрываемым раздражением он стал перебирать мои бумаги, что я ему протянул: «Так. Анкета: — родился… учился… окончил школу номер… Школу номер…?» Тут он впервые поднял на меня глаза и переспросил: «Так, вы учились в этой школе?» И, услышав мое да, он вдруг прояснел лицом: «И я там учился! Да! А вот вы учительницу литературы, Марию Ивановну, помните?» И когда я сказал, что, конечно, помню, хотя я не учился в ее классе, он, потеряв свой начальнический рык, с какой-то неожиданной теплотой проговорил: «Скажи, друг, мировая была учительница! Ох, уж мне и доставалось от нее: я был неисправимый троечник! Строгая!» При этом он даже закрыл глаза и покачал головой, чтобы показать, как ему доставалось. Но сейчас это привело его в еще лучшее настроение: «Но она всех нас, сорванцов, любила, да и все мальчишки любили ее, нашу Марьванну!..» Полковнику явно не хотелось меня отпускать: «А директора, как его, – Петра Иваныча, помнишь? Тоже крутой был мужик!» В моей памяти тут же всплыла грузная фигура нашего директора, встречавшего нас каждое утро на площадке второго этажа, кажущаяся еще крупнее из-за света, бившего из окон за его спиной.

«Да-а, отличная у нас была школа, хорошая школа…» Так, благодаря светлой памяти нашей школы и наших славных учителей, я без всяких лишних слов получил от него требуемую подпись вместе с крепким рукопожатием. И мне показалось даже, что это воспоминание, так осветившее его лицо, помогло в эти часы и другим просителям, протискивающимся мимо меня в его кабинет, получить по крайней мере доброжелательное обращение к их просьбам.

Да, он был совершенно прав: хорошая у нас была школа. Я могу смело утверждать, что ни один из нас, окончивших в 50-х годах школу, будь он даже неисправимым троечником, как этот мой однокашник [1], никогда не говорил и не скажет ни одного худого слова про нее.

Нам повезло, что мы учились еще в тех школах, которые сохраняли все качества прекрасного русского образования. Мы учились в военное и послевоенное время, когда в школах остались только старые учители – все молодые ушли на фронт и в ополчение, и многие из них погибли в первые, страшные годы Отечественной войны. А наши пожилые учителя были из того времени, когда слова «сеять разумное, доброе, вечное» было их основным жизненным принципом, который они впитали вместе с высоким понятием Учитель.

Неустанное служение наших учителей этому завету не могло не отзываться в нас, ведь оно проявлялось в каждом нюансе их общения с нами, на каждом уроке, в каждом слове, обращенном к нам. Это выражалось и в той серьезности их отношения к своему предмету, и иногда в некоторой ревности по отношению к другим дисциплинам, и в искреннем желании передать нам знания, научить нас. Большинство из них получили классическое образование еще до революции, и, пережив сумятицу «новаторского» образования 20-х годов, они вернулись к тем принципам гуманитарного и нравственного воспитания, которое и было всегда основой русской школы. Тем более что наша победа в войне привела к необычайно высокому росту патриотизма и любви ко всему русскому. Пожалуй, даже и чересчур [2].

Этот поворот СССР к России привел, в том числе, к прямому копированию формата старой русской школы, что отразилось и в переходе к раздельным школам, и в школьной форменной одежде дореволюционного образца. Что, на мой взгляд, – раздельные школы и форма – стало существенным, положительным фактором школьного образования.

Особенно это относится, по моему мнению, к раздельному обучению детей [3]. Ведь мало-мальски знающему особенности развития ребенка известно, что девочки в раннем школьном возрасте (приблизительно до 6-7 класса) значительно опережают мальчиков в своем развитии. Это значит, что совместное обучение приводит к явному психологическому дисбалансу в классе, и это вовсе не способствует успешному усвоению предметов. Я уж не говорю о том, что проявляющая себя природа, взаимные увлечения отвлекают ребят на уроках, и более того, как бы сказать помягче, – это приводит к определенному сексуальному развращению ребят. Я не школьный учитель, но я слышал от многих из них, да и от родителей множество историй о детских любовных драмах, о ранних сексуальных отношениях, что совсем не способствует не только усвоению уроков, но и приносит огромный вред моральному воспитанию детей. Не знаю как вам, но мне становится очень стыдно, когда я слышу из уст миловидных школьниц громко сказанные на улице, без всякого смущения, грязные непечатные выражения, уж не говоря о сигаретках в руках этих 12-14-летних девчонок. Да вы сами можете видеть и слышать это каждый день.

В наши школьные годы подобного не было и в помине. Это не значит, что мы не встречались с девчонками вне школы. Встречались, конечно, –класса с седьмого нам даже устраивали совместные вечера с танцами – мы к ним готовились задолго, учились танцевать вальсы и полонезы и репетировать какие-то представления. Вечера эти проходили под строгими взглядами наших и их учителей, очень чинно и даже торжественно. Мы, мальчишки, учились быть галантными кавалерами, а раскрасневшиеся от смущения девочки в их парадных платьицах все казались нам красавицами. Но это было вне уроков, это было за пределами класса, это никак не влияло на наше обучение. При этом равное развитие мальчиков в мужской школе не давало повода чувствам какой-либо ущербности, коварства или зависти. Да, среди нас были отличники, были и двоечники, но это оставалось только в классе, и это не мешало общей дружбе ребят. На уроках литературы и истории нам рассказывали о высоких моральных качествах, о чести, об истинной дружбе и чистой любви, о подвигах и самопожертвовании. И для многих из нас школьная дружба осталась самой светлой, и для многих она продолжается до сих пор. То же самое относилось в полной мере и к женским школам, как в отношении успеваемости, так и морального воспитания, и дружеских отношений, продолжающихся со школьных времен.

Какое счастье, что тогда еще не было развращающего и отупляющего влияния телевидения и тем более Интернета с его необузданной пропагандой порнографии и насилия, не удерживаемой никакими моральными и этическими рамками. В этом смысле нам, школьникам 50-60-х годов прошлого века, очень повезло: мы не были испачканы этой мерзостью и грязью. Конечно, среди молодежи того времени были воры и хулиганы, были и ущербные люди, были и драки «двор-на-двор», «улица-на-улицу». Мы, мальчишки, покуривали «Беломор» начиная с 9-10-х классов. Да, у нас не было свободы, да, мы были закрыты железным занавесом от всего мира и не могли общаться с иностранцами. Да, нам запрещали слушать джазовую музыку и танцевать буги-вуги или читать запрещенных сталинской цензурой писателей. Да, нам врали газеты про ужасы мира капитализма и про наше счастливое детство. И все же я хочу сказать, абсолютно не пытаясь рисовать розовыми красками наши школьные годы, что в наше время было намного меньше пошлости, и потребительского отношения к жизни. И такого разгула разврата, вседозволенности и морального разложения, что мы видим сегодня, тогда уж точно не было. Как не было и наркомании.

…На уроках русского языка нас учили не просто грамотности и избавлению от ошибок. Наряду с усвоением написания слов «стеклянный, оловянный, деревянный» или «в течение, в заключение» и правил расстановки знаков препинания, нас учили правильно и грамотно излагать свои мысли, пользоваться всеми возможностями языка, в котором, по известным словам Михайло Ломоносова, «сочетается великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того, богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков». Вдобавок мы знали, что наша учительница русского языка, сама прекрасно владевшая им, могла подтвердить эти слова Ломоносова своими знаниями, по меньшей мере, французского, немецкого языков и, возможно, латыни.

Нас с начальных классов вводили в это богатство и образность русского языка, стыдили, «тыкали носом» за слова-паразиты: вот, значит, ну, ага, это и т. п. «Ребята, послушайте, как Тургенев великолепно пользуется синонимами слова «сказать», смотрите, он ни разу не повторился, попробуйте найти свои эквиваленты для слова «смотреть», кто больше? Прислушайтесь, как верно, точно и кратко Пушкин описал наводнение в «Медном всаднике» или какими красками он описывает красоту ранней осени…» В нас воспитывали гордость быть русским грамотным человеком. Худо ли, бедно ли, но мои сверстники еще могли достаточно образно и правильно выражать свои мысли письменно или устно, независимо от рода их последующей деятельности [4]. Сейчас редко кто говорит по-русски грамотно, потому бывает так приятно услышать красивую русскую речь старых эмигрантов, иногда мелькающих в телевизионных программах 5-го канала «Культура». В отличие от того, как теперь говорят люди, которые, казалось бы, должны быть обучены и обязаны придерживаться правильной речи: наши общественные представители, дикторы телевидения, репортеры и даже писатели. «Шедевры» их речей можно приводить лишь в качестве дурных примеров. И эти бесконечно повторяемые «как бы», «якобы», «короче», «возбУждено»… У нашей доброй учительницы они не заслужили бы и двойки с минусом.

Уроки русского были неразрывно связаны с уроками литературы, начиная со «Слова о полку Игореве» – «Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий о полку Игореве…» Мы познавали не только старославянский язык (учили наизусть, соревновались, кто больше сможет заучить и кто лучше перескажет по-русски то, что выучил), нас воспитывали воспринимать и понимать красоту и силу слов, необычайную образность и в то же время искренность и безыскусность этого безыменного автора. Мы могли сравнивать подлинный текст с переводом на русский язык – мы учились русской литературе [5]. Интересно, а сейчас у нас проходят в школах «Слово о полку Игореве»? Или «проходят» мимо?

На такой фундаментальной основе шаг за шагом, постепенно, строилось изучение наших великих классиков – Жуковского, Грибоедова, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Тургенева, Некрасова, Льва Толстого, Чехова, А. Н. Островского, М. Горького… Конечно, не обошлось и без «неистового» Белинского, Чернышевского и иже с ними. Но, клянусь, я при всем желании не смогу сейчас вспомнить и даже представить, о чем были «сны Веры Павловны», а вот персонажи и герои наших классиков приходят ко мне на память как живые, давно знакомые и давно любимые друзья. И, как наяву, я могу представить буран, в который попадает юный Гринев, или то колесо коляски Чичикова, которое «до Казани, кажись, не доедет…», или тот старый могучий дуб, который и мне вместе с Андреем Болконским, говорит, что жизнь продолжается, и даже старый Фирс из «Вишневого сада»…

Правда, в то время мы не могли изучать Достоевского или проходить на уроках поэтов Серебряного века, но нет худа без добра – я считаю, что по-настоящему произведения Достоевского можно понимать и стоит читать уже в более позднем возрасте, и еще лучше после обретения знания Библии и Нового Завета [6]. Да и Блока, и Гумилева, Анненского или Ахматову лучше читать в пору «зрелой юности». Уже после приобретения своего личного опыта в жизни.

Заложенные в наши сердца и души произведения наших великих писателей выстроили в нашем сознании прочное представление о России, о русской душе и о русском характере. Все последующие прочитанные мной книги русских и советских писателей лишь дополняли деталями, давали новые знания, осовременивали мои представления, удовлетворяли мое любопытство, но при всем моем уважении и почитании их, они не смогли во мне «поколебать треножник» великих, на творчестве коих и строится вся русская литература. И величайшая благодарность нашим учителям, открывшим нам это богатство. Они нас приучили читать, вчитываться, ценить и любить чтение.

Так получилось, что про другие страны и народы мы могли тогда познавать тоже только из литературы. Англию и англичан мы узнавали из романов Вальтера Скота, по драмам и сонетам Шекспира, Байрона, потом по Диккенсу, затем по Голсуорси, Б. Шоу и т. д. В равной степени Францию нам открывали Стендаль, Флобер, Дюма, Бальзак, Мопассан и другие. Как ни странно, но современная Испания больше всего была представлена Хемингуэем (я не говорю о «Дон-Кихоте» – это весь мир!), Америка – ну, конечно же, она открывалась сначала Фенимором Купером и Майн Ридом, Джеком Лондоном и О. Генри… Этот перечень можно продолжать до бесконечности. Лучше сказать о том, что нам было менее доступно и известно. Это страны Востока и Африки, что можно было объяснить, скорее всего, малым числом переведенных книг писателей этих стран. В какой-то мере этот дефицит покрывали романы Жюль Верна, по страницам которых мы путешествовали по всему миру, включая экзотические страны Востока, Австралии и Южной Америки. Нам на лето выдавались списки книг, которые, по мнению наших учителей, могли быть интересны для прочтения во время летних каникул. Так получалось, что в эти списки незаметным образом попадали и те авторы, на которых были наложены официальные табу – например, стихи Есенина или Блока.

Не менее значительными были уроки по истории. Сначала по истории Древнего мира, потом по всемирной истории и по истории России. Возможно, по прошествии стольких лет после окончания школы мне это стало казаться, а, может, так было и на самом деле, но получалось так, что, когда по истории мы проходили Киевскую Русь, то по литературе мы учили Слово о полку Игореве, изучение смутного времени и самозванцев совпадало с чтением «Бориса Годунова», времен Петра Первого – с чтением «Полтавы» [7] и «Медного всадника». Но, скорее всего, искренне уважаемый нами учитель истории просто рекомендовал нам читать или перечитывать произведения, соответствующие изучаемому времени. На его уроках больше всего мне нравилась эпоха античной Греции и Рима. Из холодных, покрытых сугробами снега улиц Москвы мы попадали в солнечные Афины или Спарту, следили за походами Александра Македонского, смотрели на рисунки и фотографии оставшихся храмов и руин. Наш историк успел до революции побывать в Греции и в Италии, потому по его рассказам у нас возникали некоторые ощущения сопричастности и к историческим персонажам, и к мифическим героям, нам нравилось мужество троянцев и подвиги Геракла, мы, казалось, видели соратников Спартака: Ave, Caesar, morituri te salutant! – Салют, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! Мы вместе с нашим учителем карабкались по стенам Колизея, проходили под триумфальными воротами цезарей и восхищались полотнами Рафаэля и скульптурами Микеланджело. Не менее интересно мы изучали историю России, подвиги Александра Невского, Дмитрия Донского, войны Петра Первого, подвиги Суворова и Румянцева, войну 1812 года. Мы стремились сами больше прочитать, больше узнать, бегали по вечерам в открытый тогда для школьников в левом крыле дома Пашкова на улице Фрунзе (Знаменки) отдел Ленинской библиотеки, и потом делали доклады. Но все равно наш историк превосходил нас по своей эрудиции и знаниям. По любой теме обязательной и необязательной программы. Он читал нам отрывки из «Илиады» на греческом, изречения Цицерона по латыни, и цитаты по-немецки из Истории Древнего Рима Т. Моммзена. А как же мы гордились собой, если по сообщению кого-то из нас, наш историк замечал: «Интересно, я этого не знал!» Мне кажется, что он здесь просто лукавил, возбуждая в нас тягу к познаниям.

Но это совсем не значит, что другие предметы, как-то: математику, географию, естественные науки и даже рисование, или музыку нам преподавали менее интересно или менее эрудированно. Так, до сих пор логическая ясность и красота математических выражений и формул у меня сопряжена в памяти с высокой сухонькой фигурой моей школьной учительницы математики, в ее строгом черном платье с глухим воротом, с неизменно белоснежно чистым кружевным воротничком. Она нас учила не столько тому, что дважды два = четыре, или логарифмическим таблицам Брадиса, сколько прививала в нас любовь к логике математики и учила получать радость при нахождении правильных решений. Она заставляла нас не бояться исходной сложности формул и уравнений, учила искать нужные пути и получать удовлетворение в победе, главным образом, в победе над собой, над неверием в свои силы. Это побуждало в нас дух соревнования и здорового соперничества – кто быстрее решит или кто найдет лучший путь решения предложенных ею задач.

А наш замечательный физик, благодаря которому я выбрал свой путь и стал радиоинженером. И еще десяток ребят из моего класса пошли по этой стезе. В те годы радиотехника по существу не преподавалась в школе. Он заразил нас изобретательством. Я вспоминаю, как мы, сгрудившись на кухне его маленькой квартиры, что-то паяли, собирали, свинчивали, а потом ходили в городской радиоклуб, который снабжал нас редкими тогда, дефицитными радиодеталями. И какую же мы испытали гордость и радость, когда заработала единственная во всей стране школьная УКВ радиостанция, официально зарегистрированная в Радиокомитете СССР!

Продолжение следует…

Примечания

[1] Почти забытое сейчас слово – не одноклассник, а однокашник – тот, кто «ел кашу из того же котла», в данном случае - учился в той же школе.

[2] Сейчас от того перехлеста осталось только выражение: «Россия - родина слонов», но тогда на полном серьезе повсеместно утверждалось и прославлялось неоспоримое первенство русских ученых, инженеров и изобретателей по всем направлениям науки и техники.

[3] А что касается школьной формы, то она также оказывала определенное психологическое, дисциплинирующее воздействие. Недаром все элитные школы на Западе одевают своих воспитанников в исторически устоявшуюся и красивую форму своих школ. К счастью у нас это тоже начинает возрождаться.

[4] К стыду своему могу сказать, что после того, как я стал пользоваться компьютером, моя грамотность стала прихрамывать – вероятно, из-за того, что сама программа стала следить за моим правописанием, стимулируя мою лень обращать внимание на запятые.

[5] Вот, например, что записал Николай Заболоцкий про свои чувства, которые владели им при переводе Слова: «... Сейчас, когда я вошел в дух этого памятника, я преисполнен величайшего благоволения, удивления и благодарности судьбе за то, что из глубины веков донесла она до нас это чудо…. Есть в классической латыни литые, как металл, строки, но что они в сравнении с этими страстными, невероятно образными, благородными, древнерусскими формулами, которые разом западают в душу и навсегда остаются в ней! Читаешь это Слово и думаешь: «Какое счастье, Боже мой, быть русским человеком!».

[6] Если посмотреть шире, то вся русская классическая литература пронизана канонами и духом православия, практически в любом произведении присутствует христианское понятия греха и искупления, несения своего креста и веры. Конечно, и наши преподаватели были, по крайней мере, в их дореволюционной юности, людьми православными, но в 50-е годы об этом предпочитали не заикаться.

[7] Я вспомнил загадку, которую нам задавал наш историк: «Почему Пушкин написал – Шереметев благородный (вернее Шереметевъ), а мы говорим Шереметьево? И как бы он написал Меншиковъ или Меньшиковъ, называя его «счастья баловнем безродным»?» Кто знает, возможно , отчасти поэтому он и не стал называть его фамилию в перечислении «славных соратников» Петра, оставляя ему только его положение «полудержавного господина»? Мой читатель, – я задаю эту загадку Вам.

Просим поделиться вашим мнением, историей о том, как сейчас обстоят дела со школьным образованием.

www.taday.ru

50 фотографий и предметов из жизни советской школы

Посмотрел, и сразу стооооооооолько вспомнилось...

Дежа вю, одним словом.

Всего 50 фотографий, которые многим навеют ностальгию, ведь на них изображены предметы советской школы, которыми мы регулярно пользовались, когда были школьниками. Также представлены фотографии из школьной жизни.

В 1918 году церковь отделилась от государства, а школы отделились от церкви, после чего был введён принцип советского образования. Уже в 1930 году в России был введён принцип всеобщего обязательного бесплатного образования. Для уменьшения неграмотности среди населения вплоть до 1930-х годов в системе народного образования СССР действовали школы ликбеза, школы грамотности.

В СССР была создана система общеобразовательных школ, охватывающая все слои населения. Существовали средние общеобразовательные школы, вечерние школы, школы для работающей молодёжи.

Советский калькулятор и счеты, без этих школьных предметов никак нельзя было обойтись на математике.

Букварь 1958 года

Папки для бумаг на завязочках.

Арифметика для 1-го класса (1965 год)

Логарифмическая линейка

Обучение часам, алфавиту и счетам

Портфель учителя советской школы

Пенал для ручек и карандашей.

Скрепки металлические, которые впоследствии заменили скрепки пластмассовые.

Очень нужная линейка и не только для уроков, но и как средство от скуки.

Трафаретами пользовались все: и учителя, и ученики при оформлении стенгазет, журналов, рефератов и т.п.

Букварь 1964 года

Советский блокнот

Свидетельство об окончании восьмилетнего образования

Куда же без портрета Ленина… Данный предмет висел в каждом классе, в холле и в кабинете у директора

Игра для расслабления — настольный футбол

Лучше чем этот конструктор ничего не может быть. Огромное количество деталей с отверстиями. Из них можно было делать все что угодно.

Советское Лего.

Как завязать пионерский галстук

Табель успеваемости, ручка и бутылка черных чернил Радуга, которые стоили 12 копеек в начале 80-х годов

Журнал «Весёлые картинки», выпуск №8, август 1982 года

Эмблемы школьной формы 80-х

Школьный ранец, который можно было встретить в советских школах в 80-х

Разноцветные карандаши Полицвет являются хорошим дополнением к школьным предметам

Советская школьная столовая

Ребята на уроке труда

Подготовка домашнего задания

Урок физкультуры в 4-м классе (весна 1945 года)

День знаний начал праздноваться в 1984 г. в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР. В советское время 1 сентября было учебным днем, начинавшимся с торжественной линейки, после которой проводился урок мира и другие сокращенные уроки.

В советские годы и на нынешнем постсоветском пространстве широко распространен стереотип советской школы как «лучшей в мире».

В школах существовали Ленинские комнаты, первичные ячейки детских и молодёжных организаций: для младших классов октябрятские звёздочки, с 4-го по 7-й класс пионерские отряды и в старших классах — комсомольские организации.

Репетиция школьного ансамбля

Советские ученики в классе

Существовала стандартная школьная форма, покрой которой с годами изменялся

Советский класс

Урок в советской школе в 1964 году

Наша родина — СССР

А что вам больше всего запомнилось со школьных лет? Может, я о чем-то забыл упомянуть в этой статье? Пишите в комментариях, пишите в сообществе свои воспоминания, размещайте свои фото , и фото друзей!! Мы всегда рады вам!

visualhistory.livejournal.com